Морруа Андре / Письма незнакомке
Андрэ Моруа.
Письма незнакомке
Вы существуете, и вместе с тем вас нет. Когда один мой друг предложил
мне писать вам раз в неделю, я мысленно нарисовал себе ваш образ. Я создал
вас прекрасной - и лицом, и разумом. Я знал: Вы не замедлите возникнуть
живой из грез моих, и станете читать мои послания, и отвечать на них, и
говорить мне все, что жаждет услышать автор.
С первого же дня я придал вам определенный облик - облик редкостно
красивой и юной женщины, которую я увидал в театре. Нет, не на сцене - в
зале. Никто из тех, кто был со мною рядом, не знал ее. С тех пор вы обрели
глаза и губы, голос и стать, но, как и подобает, по-прежнему остались
незнакомкой.
В печати появились два-три моих письма, и я, как ожидал, стал
получать от вас ответы. Здесь "вы" - лицо собирательное. Вас много разных
незнакомок: Одна - наивная, другая - вздорная, а третья - шалунья и
насмешница. Мне не терпелось затеять с вами переписку, однако я удержался:
Вам надлежало оставаться всеми, нельзя было, чтоб вы стали одной.
Вы укоряете меня за сдержанность, за мой неизменный синтиментальный
морализм. Но что поделаешь? И самый терпеливый из людей пребудет верным
незнакомке лишь при том условии, что однажды она откроется ему. Мериме
довольно быстро узнал о том, что его незнакомку зовут женни дакен, и
вскоре ему позволили поцеловать ее прелестные ножки. Да, наш кумир должен
иметь и ножки, и все остальное, ибо мы устаем от созерцания бестелесной
богини.
Я обещал, что стану продолжать эту игру до той поры, пока буду
черпать в ней удовольствие. Прошло больше года, я поставил точку в нашей
переписке, возражений не последовало. Воображаемый разрыв совсем не
труден. Я сохраню о вас чудесное, незамутненное воспоминание. Прощайте
А. М.
Об одной встрече
В тот вечер я был не один в "комеди франсез". "Давали
всего-навсего мольера", но с большим успехом. Владычица Ирана
от души смеялась; робер кемп, казалось, блаженствовал; Поль
Леото притягивал к себе взоры. Сидевшая рядом с нами дама
шепнула мужу: "Скажу по телефону тетушке клемансе, что видела
леото, она обрадуется".
Вы сидели впереди, закутавшись в песцовые меха, и, как во времена
мюссе, покачивалась предо мною подобранная "черная коса на дивной гибкой
шее". В антракте вы нагнулись к подруге и оживленно спросили: "Как стать
любимой?". Мне в свой черед захотелось нагнуться к вам и ответить словами
одного из современников мольера: "Чтобы понравиться другим, нужно говорить
с ними о том, что приятно им и что занимает их, уклоняться от споров о
предметах маловажных, редко задавать вопросы и ни в коем случае не дать им
заподозрить, что можно быть разумней.
Вот советы человека, знавшего людей! Да, если мы хотим, чтобы нас
любили, нужно говорить с другими не о том, что занимает нас, а о том, что
занимает их. А что занимает их? Они же сами. Мы никогда не наскучим
женщине, коль станем говорить с нею о ее нраве и красоте, коль будем
расспрашивать ее о детстве, о вкусах, о том, что ее печалит. Вы также
никогда не наскучите мужчине, если попросите его рассказывать о себе
самом. Сколько женщин снискали себе славу искусных слушательниц! Впрочем,
и слушать-то нет нужды, достаточно лишь делать вид, будто слушаешь.
"Уклониться от споров о предметах маловажных". Доводы, излагаемые
резким тоном, выводят собеседника из себя. Особенно когда правда на вашей
стороне. "Всякое дельное замечание задевает", - говорил стендаль. Вашему
собеседнику, возможно, и придется признать неопровержимость ваших доводов,
но он вам этого не простит вовеки. В любви мужчина стремится не к войне, а
к миру. Блаженны нежные и кроткие женщины, их будут любить сильнее. Ничто
так не выводит мужчину из себя, как агрессивность женщины. Амазонок
обожествляют, но не обожают.
Другой, вполне достойный способ понравиться - лестно отзываться о
людях. Если им это перескажут, это доставит им удовольствие и они в ответ
почувствуют к вам расположение.
- Не по душе мне госпожа де ..., - Говорил некто.
- Как жаль! А она-то находит вас просто обворожительным и говорит об
этом каждому встречному.
- Неужели?.. Выходит, я заблуждался на ее счет.
Верно и обратное. Одна язвительная фраза, к тому же пересказанная
недоброжелательно, порождает злейших врагов. "Если бы все мы знали все то,
что говорится обо всех нас, никто ни с кем бы не разговаривал". Беда в
том, что рано или поздно все узнают то, что все говорят обо всех.
Возвратимся к ларошфуко: "Ни в коем случае не дать им заподозрить,
что можно быть разумней, чем они". Разве нельзя одновременно и любить, и
восхищаться кем-то? Разумеется, можно, но только если он не выражает свое
превосходство с высокомерием и оно уравновешивается небольшими слабостями,
позволяющими другим в свой черед как бы покровительствовать ему. Самый
умный человек из тех, кого я знал, поль валери, весьма непринужденно
выказывал свой ум. Он облекал глубокие мысли в шутливую форму; ему были
присущи и ребячество, и милые проказы, что делало его необыкновенно
обаятельным. Другой умнейший человек и серьезен, и важен, а все же
забавляет друзей своей неосознанной кичливостью, рассеянностью или
причудами. Ему прощают то, что он талантлив, потому, что он бывает смешон;
и вам простят то, что вы красивы, потому, что вы держитесь просто. Женщина
никогда не надоест даже великому человеку, если будет помнить, что он тоже
человек.
|
|